Виталий Цыганков, Свободные новости плюс

От Ирана до Венесуэлы. История внешней политики как история провалов

Чем закончилось хождение Лукашенко по «дальней дуге».

Можно спорить про достижения или их отсутствие нынешней белорусской власти в самых разных сферах политики и экономики, — но даже самый упёртый ябатька, если он объективный человек, вынужден будет признать очевидное: «вся история внешней политики Беларуси за последние 25 лет — это история провалов».

И я даже не говорю про Запад. История отношений официального Минска с Европой и США слишком хорошо известна и разложена по полочкам. «Нет повести печальнее на свете», и я не вижу необходимости в этой статье на ней останавливаться. Поговорим про «остальной мир».

До боли привычная схема

Традиционно каждый визит Лукашенко в страны дальней дуги сопровождался примерно одинаковым антуражем. Пропаганда, захлёбываясь, рассказывала про зияющие вершины будущего товарооборота между двумя странами, перечислялись грандиозные проекты, особенно отмечалось, что местный лидер встречал Лукашенко с необычной пышностью и уважением — не так как прочих, всяких там лидеров США и Германии.

Заключены десятки межгосударственных соглашений, пройдут дни культуры страны N в Беларуси, стороны обменяются визитами на всех уровнях, «проводятся выставочно-ярмарочные мероприятия, деловые форумы, развивается научно-техническое сотрудничество, расширяется межрегиональное сотрудничество» (это я цитирую документы МИДа, они по каждой стране примерно одинаковые).

Однако через несколько лет оказывается, что никакого кардинального роста товарооборота не происходит, что все грандиозные проекты застряли в зубах ведущих БТ, и что дружественная нам страна совсем не против увеличивать свой импорт в Беларусь, но почему-то абсолютно не желает видеть у себя белорусский экспорт.

Например, Лукашенко три раза посетил Вьетнам с официальными визитами, в 1997, 2008 и 2015 гг. И знаете, как изменился белорусский экспорт во Вьетнам? Уменьшился почти в два раза — 108 млн в 2014, 61 млн в 2018-м. Вот и весь результат, остаётся только довольствоваться тем, что «активно развиваются межпарламентские связи. Осуществляется обмен визитами парламентских делегаций, проводятся встречи в рамках многосторонних мероприятий»

По такой схеме (визиты, пропаганда, проекты, обещания в разы увеличить экспорт, на выходе — либо падение товарооборота, либо его рост за счёт импорта, отмена большинства проектов, ставших прожектами) развивалось большинство международных контактов официального Минска.

Однако есть несколько наиболее ярких и показательных примеров, которые будет не лишним напомнить нашим читателям. Это прежде всего Иран и Венесуэла.

Иранский провал

Сейчас уже мало кто помнит, какую серьёзную стратегическую ставку в нулевые и частично 2010-е годы официальный Минск сделал на Иран. В этой стране белорусские авторитарные власти привлекало всё — антиамериканизм, нелиберальное руководство и, конечно же, нефть.

В 2006-07 году страны обменялись визитами на высшем уровне, и Лукашенко, конечно же, заявил про «стратегическое партнёрство».

5 сентября 2007 года Беларусь подписала с Ираном контракт на разработку белорусской стороной нефти на иранском месторождении Джофеир. Придворные политологи вроде Юрия Шевцова расписывали радужные перспективы белорусско-иранского сотрудничества, которые кардинально изменят ситуацию в регионе, выведут Беларусь на новые геополитические высоты, Минск получит месторождения, начнёт разрабатывать иранскую нефть и станет игроком глобального уровня.

«Беларусь может теперь построить в Иране собственный НПЗ», — заявлял в 2007-м тот же Шевцов и заливисто прогнозировал — «За год-два товарооборот между двумя странами должен вырасти с нынешних 35 млн долл. до 500 млн». Вы уже догадались — в 2019 году белорусско-иранский товарооборот составил 41 миллион долларов, это в три раза меньше, чем в 2011-м

Вы помните, что в Беларуси даже производился иранский автомобиль? Проект по сборке легковых иранских автомобилей «Саманд» (продукт IKCO) на мощностях «Юнисон» был начат в 2006 году.

Друг Махмуд не оправдал надежд Лукашенко

Поскольку покупать «Саманд» мало кто соглашался добровольно, определённое время эту машину пытались навязать государственным организациям и даже таксистам. В феврале 2013 года проект был фактически свернут из-за конфликта интересов основных акционеров.

Чем же закончилась иранская авантюра, длившаяся более 15 лет, и съевшая множество материальных и организационных ресурсов? Ничем. Никаких месторождений, никакой иранской нефти, никакого «стратегического партнёрства».

Более того, в начале 2010-х белорусская внешняя политика в регионе произвела радикальный разворот, поставив на геополитических противников Ирана — арабские суннитские режимы.

Венесуэльский провал

Примерно та же логика, что и в случае с Ираном, работала и с Венесуэлой — богатая нефтью страна, недемократический антизападный режим, падкий на комплименты лидер. Президент Венесуэлы Уго Чавес с 2006 года ездил в Беларусь ежегодно, в 2010 году, в разгар «нефтяной войны» Беларуси с Россией, Минск и Каракас заключили двухлетний контракт на поставку 14 млн тонн нефти.

Как Лукашенко «венесуэлы» открывал

Президент Лукашенко, конечно же, назвал это событие историческим: «Венесуэла впервые входит с нефтью в Европу». Однако позднее белорусские власти были вынуждены признать очевидное — затраты на транспортировку нефти слишком велики, и венесуэльская нефть до Беларуси не доехала.

Тем не менее к 2012 году товарооборот между странами составлял 580,7 млн долларов, из которых 254,4 млн приходились на белорусский экспорт, а в Венесуэле открывались разнообразные совместные с Беларусью предприятия.

А потом Чавес умер. В Беларуси объявили траур — возможно, понимая, что это конец. Несмотря на то, что новый президент Мадуро тоже неоднократно посещал Беларусь, а лидеры стран считались друзьями, объемы товарооборота стали с каждым годом падать, а белорусские компании постепенно выходить из ряда совместных проектов.

На сегодня Венесуэла должна Беларуси сумму, которая официально не разглашается, Каракас не рассчитался с «Белзарубежстроем», МТЗ и другими белорусскими партнерами за тракторы, грузовики, строительство домов и ремонт военной техники. А двухсторонняя торговля составила в 2019 году… 0,44 миллиона. 440 тысяч долларов за год.

Все они плохо кончили

А ещё были — туркменский газ, заводы по сбору белорусских тракторов в Африке, арабские миллиардные инвестиции, и прочее. А ещё Лукашенко умудрялся создавать тёплые и душевные политические отношения именно с самыми одиозными международными лидерами, от Саддама Хусейна до Милошевича, лидер Ливийской джамахирии Муамар Каддафи расстилал свой экзотический шатёр в центре Минска.

Муаммар и Беларусь

Все они плохо кончили, поэтому юмористы вдоволь постебались на тему, что дружба с Лукашенко является «поцелуем смерти».

Есть, пожалуй, одно исключение — стабильное развития экономических и политических отношений — это «альтернативный старший брат» Китай. Но и тут сгущаются тучи, которые могут даже китайский вариант привести к общей злосчастной тенденции.

Во-первых, товарооборот в белорусско-китайской торговле растёт исключительно за счёт увеличения китайского импорта в Беларусь. Белорусский экспорт в Китай в 2019 году был меньше чем в 2015-м, в то время как китайский импорт каждый год растёт, отрицательное сальдо в товарообороте составило в 2019-м году 3 миллиарда 232 миллиона долларов. Совсем не те ориентиры, которые ставят власти перед внешней торговлей.

Но, пожалуй, самое главное — вполне вероятно, что в ближайшее время произойдёт трещина и в политических отношениях. Кризис легитимности власти в Беларуси, санкции Запада подрывают планы Китая по реализации китайской глобальной инициативы «Пояс и путь», использованию Беларуси в качестве индустриального хаба с выходом на европейский рынок.

Среди невыполненных договоренностей со стороны Минска аналитики называют вступление Беларуси в ВТО, заключение соглашений «нового поколения» с Евросоюзом, нормализацию отношений со странами Запада.

Так что ярким и красноречивым символом «успехов» белорусской внешней политики можно считать встречу Александра Лукашенко 26 ноября с председателем Венгерской рабочей партии Дьюлой Тюрмером.

БЕЛТА, сообщив об этом, забыла упомянуть масштаб политического «влияния» этого лидера партии, которая на последних парламентских выборах в Венгрии набрала 0.27 процента голосов, — меньше, чем Партия двуххвостой собаки.

Оцени статью:
1
2
3
4
5
Средний балл - 5 (оценок:67)